За вереюшку ухватилася!
"Ухватилася!" - басил Петр Петрович и, несмотря на больные ноги, все-таки немножко пошевеливал ими: родник веселости, видно, еще сильно бился в нем, не иссяк от лет и недугов.
- Ну, Миша, пляши! - крикнул он племяннику.
- Я, дяденька, не умею, - отвечал тот, краснея, но, впрочем, вставая.
- Врешь, пляши, не то в арапленник велю принять! Марья, выходи, становись против него!
На этот зов сейчас же вышла из хора та девушка, на которую указывал племянник.
- Говорят тебе - пляши! - подтвердил ему еще раз дядя.
Бедный член суда, делать нечего, начал выкидывать свои развинченные ноги, а Марья, стоя перед ним, твердо била трепака; хор продолжал петь (у них уж бубны и тарелки появились при этом):
Я не мед пила и не водочку...
Вихров смотрел и слушал все это с наклоненной головой.