За последовавшим вскоре после того ужином Петр Петрович явился любителем и мастером угостить: дымящийся биток в самом деле оказался превосходным, бутылок на столе поставлено было несть числа; Петр Петрович сейчас же своих гостей начал учить - как надо резать сыр, и потом приготовил гастрономическим образом салат. Когда племянник не стал было пить вина, он прикрикнул на него даже: "Пей, дурак! Все равно на ногах уж не стоишь!" - а Вихрова он просто напоил допьяна, так что тот, по случаю хорового церковного пения, заговорил уж об религии.
- Во всех религиях одно только и вечно: это эстетическая сторона, говорил он, - отнимите вы ее - и религии нет! Лютерство, исключившее у себя эту сторону, не религия, а бог знает что такое!
- Так, так! - соглашался с ним и Петр Петрович.
Вихров, разговорившись далее, хватил и в другую сторону.
- У нас вся система страшная, вся система невыносимая, - нечего тут винить какого-нибудь губернатора или исправника, - система ужасная! говорил он.
- Разумеется! - подтверждал Петр Петрович.
Он всегда и вообще любил все вольнодумные мысли.
- Что, сосулька, спать уж хочешь? - обратился он к племяннику, зевавшему во весь рот.
- Хочу, дяденька! - отвечал тот.
- Ну, что с тобой уж делать, пойдемте! - говорил Петр Петрович, приподнимаясь.