"Вот тебе на! - подумала не без иронии Миропа Дмитриевна. - Каким же это образом адмиральша, - все-таки, вероятно, женщина обеспеченная пенсией и имеющая, может быть, свое поместье, - приехала в Москву без всякой своей прислуги?.." Обо всех этих недоумениях она передала капитану Звереву, пришедшему к ней вечером, и тот, не задумавшись, решил:
- Роман тут какой-нибудь!
- Роман? - воскликнула Миропа Дмитриевна с сильно засветлевшимися глазками.
- Конечно, роман! - повторил Аггей Никитич. - В Варшаве это почти каждодневно бывает.
- Но роман у дочери, я полагаю, а не у старухи, - заметила Миропа Дмитриевна.
- Вероятно! - подтвердил капитан. - И скажите, эта дочка хорошенькая?
- Очень!.. Очень!.. - почти взвизгнула Миропа Дмитриевна. - Сначала я ее, - продолжала она, - и не рассмотрела хорошенько, когда отдавала им квартиру; но вчера поутру, так, будто гуляя по тротуару, я стала ходить мимо их окон, и вижу: в одной комнате сидит адмиральша, а в другой дочь, которая, вероятно, только что встала с постели и стоит недалеко от окна в одной еще рубашечке, совершенно распущенной, - и что это за красота у ней личико и турнюр весь - чудо что такое! Ну, вообразите вы себе сливки, в которые опущены листья розы!
Капитан при этом как бы даже заржал слегка.
- Это хорошо, должно быть! - произнес он.
- Удивительно, неописанно хорошо!.. - подхватила Миропа Дмитриевна. - И я вот теперь припоминаю, что вы совершенно справедливо сказали, что тут какой-нибудь роман, потому что у дочери, тоже как и у матери, лицо очень печальное, точно она всю ночь плакала.