- Будешь плакать, как эта проклятая любовь заползет червячком в душу!.. - проговорил с ударением капитан.
Миропа Дмитриевна совершенно справедливо говорила, что на лицах Людмилы и адмиральши проглядывала печаль. В тот именно день, как за ними подсматривала Зудченко, у них произошел такого рода разговор:
- Ты принимала ту микстуру, которую я тебе привезла? - спросила Юлия Матвеевна сухим тоном.
- Принимала, - отвечала дочь нехотя и с оттенком досады.
- И что же, лучше, поспокойнее себя чувствуешь?
- Нет!
- А покушать чего не хочешь ли?
- Нет!
Проговоря это, Людмила, видимо, терзаемая мучащей ее тоской, встала и ушла в свою комнату.
Старуха же адмиральша подняла свои глаза на висевший в углу дорожный образок казанской божией матери, как бы возлагая все свои надежды на владычицу.