Тогда Сусанна снова села на стул. Выражение лица ее хоть и было взволнованное, но не растерянное: видимо, она приготовилась выслушать много нехорошего. Людмила, в свою очередь, тоже поднялась на своей постели.
- Я не больна, ничем не больна, но я ношу под сердцем ребенка, - тихо объяснила она.
Сусанна все ожидала услышать, только не это.
- Я любила... или нет, это неправда, я и до сих пор еще люблю Ченцова!.. Он божество какое-то для меня! - добавила Людмила.
Несмотря на совершеннейшую чистоту своих помыслов, Сусанна тем не менее поняла хорошо, что сказала ей сестра, и даже чуткой своей совестью на мгновение подумала, что и с нею то же самое могло быть, если бы она кого-либо из мужчин так сильно полюбила.
- Но я полагала, что ты любишь Егора Егорыча, - почти прошептала она.
- Нет, Марфина я никогда не любила!.. Он превосходнейший человек, и ты вот гораздо достойнее меня полюбить его.
Сусанна почему-то покраснела при этом.
- А Ченцов теперь здесь, в Москве? - спросила она робко после некоторого молчания.
- Не знаю, - отвечала Людмила, - он приезжал тут; но я ему сказала, что не могу больше видаться с ним.