- Не на кого! - подтвердила и Сусанна: в сущности, она из всей семьи была более других рассудительна и, главное, наделена твердым характером.
- Не внушишь ли ты как-нибудь Людмиле, а я не берусь, - сказала, разводя, по обыкновению, руками, адмиральша: увидав себе опору в Сусанне, она начала немножко прятаться за нее. Свою собственную решительность она слишком долго напрягала, и она у нее заметно начала таять.
- Я поговорю с сестрою! - успокоила Сусанна мать, и на другой же день, когда Людмила немножко повеселела, Сусанна, опять-таки оставшись с ней наедине, сказала:
- Мамашу теперь беспокоит, что ты не хочешь встречаться с Егором Егорычем.
- Да, мне стыдно его... Он должен презирать меня! - проговорила Людмила.
На высоком лбу Сусанны пробежали две морщинки, совершенно еще несвойственные ее возрасту.
- Егор Егорыч не только что тебя, - возразила она, - но и никого в мире, я думаю, не может презирать!.. Он такой добрый христианин, что...
И Сусанна не докончила своей мысли.
Дело в том, что Егор Егорыч дорогой, когда она ехала с ним в Москву, очень много рассуждал о разных евангелических догматах, и по преимуществу о незлобии, терпении, смиренномудрии и любви ко всем, даже врагам своим; Сусанна хоть и молча, но внимала ему всей душой.
- Мамаша очень желает написать ему, чтобы он приехал к нам, а то он, боясь тебя беспокоить, вероятно, совсем не будет у нас бывать, - докончила она.