Успокоившись на этом решении, Юлия Матвеевна с твердостью ожидала приезда Егора Егорыча, который, конечно, не замедлил явиться, как сказал, минута в минуту. Сусанна в это время одевалась в своей маленькой комнатке, досадуя на себя, что согласилась на поездку с Егором Егорычем в церковь, и думая, что это она - причина всех неприятностей, а с другой стороны, ей и хотелось ехать, или, точнее сказать, видеть Егора Егорыча. Странно, но она начинала ясно понимать, что этот человек как бы каждоминутно все более и более привлекал ее к себе. Адмиральша, очень довольная отсутствием Сусанны, сейчас же принялась шепотом, сбиваясь, не без слез, повествовать Егору Егорычу о постигшем их семейство несчастии и, к удивлению своему, подметила, что такое открытие нисколько не поразило ее друга.
- Я это слышал и предчувствовал! - пробормотал он.
- Слышали?.. Но каким образом и от кого? - воскликнула с ужасом адмиральша.
- Слухом земля полнится! - проговорил Егор Егорыч, не отвечая прямо на вопрос, и затем прямо перешел к тому плану, который он, переживя столько мучительных чувствований и в конце концов забыв совершенно самого себя, начертал в своем уме касательно будущей судьбы Людмилы и Ченцова.
- Прежде всего, - начал он, - этого повесу, моего племянника, надобно развести с его женой; это и для него и для жены его будет благодеянием, и я как-нибудь устрою это; а потом их женить с Людмилой.
- Ни за что, ни за что! - воскликнула Юлия Матвеевна, отмахиваясь даже руками от подобного предположения. - Как это возможно, когда Валерьян двоюродный брат Людмиле?
В этом отношении адмиральша была преисполнена неотразимого предубеждения, помня еще с детства рассказ, как в их же роде один двоюродный брат женился на двоюродной сестре, и в первую же ночь брака они оба от неизвестной причины померли.
- Но вы желали же, чтобы Людмила вышла за меня, а я вам тоже родня! возразил ей Егор Егорыч.
- Да, батюшка, разве вы в таком близком родстве нам? - начала Юлия Матвеевна заискивающим голосом. - Валерьян Людмиле троюродный брат, а вы четвероюродный, да и то дядя ей!.. Бог, я думаю, различает это.
- Бог различает, но другое! - окрысился Марфин.