- Русских художников! - воскликнул Сергей Степаныч. - Но где же они?.. По-моему, русских художников еще нет.
- Нет-с, есть! - произнес опять с приятной улыбкой Федор Иваныч.
- Но что же вы, однако, имеете из их произведений? - допытывался Сергей Степаныч.
- Мало, конечно, - отвечал Федор Иваныч, севший по движению руки князя. - Есть у меня очень хорошая картина: "Петербург в лунную ночь" Воробьева[31]!.. потом "Богоматерь с предвечным младенцем и Иоанном Крестителем" - Боровиковского[32]...
- Но разве это православная божья матерь? - перебил его Сергей Степаныч. - У нас она никогда не рисуется с Иоанном Крестителем; это мадонна!
- Мало, что мадонна, но даже копия, написанная с мадонны Корреджио[33], и я разумею не русскую собственно школу, а только говорю, что желал бы иметь у себя исключительно художников русских по происхождению своему и по воспитанию.
- А, то другое дело! - сказал с важностью Сергей Степаныч. - Даровитые художники у нас есть, я не спорю, но оригинальных нет, да не знаю, и будут ли они!
- Даровитых много, - подтвердил и князь, - что, как мне известно, чрезвычайно радует государя!.. Но, однако, постойте, Федор Иваныч, продолжал он, потерев свой лоб под зонтиком, - чем же я вас возблагодарю за ваш подарок?
Федор Иваныч зарумянился при этом еще более.
- Одним бы сокровищем вы больше всего меня осчастливили, - сказал он, поникая головой, - если бы позволили списать портрет с себя для моей маленькой галереи.