Сусанна потом пошла и сказала матери, что Лябьев приехал. Старуха неимоверно обрадовалась и потребовала, чтобы к ней тоже привели гостя. Сусанна сообща с Музой привели ей того.
- Вот я какая стала! - сказала старуха, показывая на себя.
Лябьев постарался выразить на лице своем сожаление.
- А Людмила у нас уехала... - рассказывала старушка, желавшая, конечно, сказать, что Людмила умерла.
Лябьев и на это выразил молчаливой миной сожаление.
Перед тем как сесть за стол, произошло со стороны Егора Егорыча церемонное представление молодого Лябьева доктору Сверстову и gnadige Frau, которая вслед за тем не без важности села на председательское место хозяйки, а муж ее принялся внимательно всматриваться в молодого человека, как будто бы в наружности того его что-то очень поражало.
После обеда Муза и Лябьев, по просьбе хозяина, стали играть в четыре руки, и хотя Лябьев играл секондо, а Муза примо, но gnadige Frau хорошо поняла, как он много был образованнее и ученее в музыкальном смысле своей соигрицы. Gnadige Frau втайне чрезвычайно желала бы сыграть с Лябьевым что-нибудь, чтобы показать ему, как и она тоже была образована в этом отношении, но, отстав столь давно от музыки, она не решалась высказать этого желания.
Вечером масонские разговоры в присутствии нового лица, конечно, не могли начаться, а дождь между тем хлестал в окна. Музыка тоже утомила несколько играющих.
- В бостон надобно засесть! - подал мысль Сверстов, знавший, что его gnadige Frau до страсти любит эту игру.
- Хорошо! - одобрил Егор Егорыч. - А вы играете в бостон? - спросил он Лябьева.