- У какого юродивого? - спросил Мартын Степаныч снова с вспыхнувшим взором.
- Тут есть Андреюшка: тридцать лет он сидит по собственному хотению на цепи, молится мысленно и, как рассказывают, пророчествует!
- Весьма возможно! - сказал протяжно Мартын Степаныч. - Дар пророчества гораздо более распространен между людьми, чем это предполагают...
- Вы думаете? - перебил его Егор Егорыч.
- Убежден глубоко в том! - отвечал Пилецкий. - Возьмите вы одно: кроме людей к богу близких, пророчествуют часто поэты, пророчествуют ученые и великие философы, каков был, укажу прямо, Яков Бем[67]!.. Простой сапожник, он прорек то, что и греческим философам не снилось!
- Да, он выше их взял! - подтвердил Егор Егорыч. - Но вы, перечисляя лиц пророчествующих, забыли еще наших аскетов!
- Да, и аскетов, конечно, надо было упомянуть! - сказал Мартын Степаныч.
- Аскетов ваших, Егор Егорыч, я прежде не признавал, - вмешался в разговор Сверстов, - но теперь, повидав Андреюшку, которого тоже надобно отнести к разряду аскетов, должен сказать, что, по-моему, он - или плут великий, или представляет собою чудо.
- Чем собственно? - спросил Мартын Степаныч.
- Тем-с, что Андреюшка этот тридцать лет качается на проходящих у него под мышками цепях, и на теле его нет ни малейшего знака от прикосновения цепей.