- Да чего же это иного, кроме насмешки, и стоит! - возразил с гримасой Ченцов.
- Как чего иного, когда это высшая поэзия! - произнесла Катрин, удивленная словами мужа.
- Хороша поэзия!.. - отозвался презрительно Ченцов.
- Но ты же называл это самым привлекательным наслаждением в жизни! хотела было Катрин поймать мужа на его собственных словах.
- Пьяному многое покажется привлекательным! - сказал он, будучи сам на этот раз почти не пьян.
- Я не знала, что вам только пьяному так это казалось и кажется!.. проговорила с ударением и с заметным неудовольствием Катрин, совершенно искренно: читавшая любовь, со всеми ее подробностями, за высочайшую поэзию, и затем она с гневным уже взором присовокупила: - Значит, про тебя правду говорили, что ты совершенно испорченный человек!
- Может быть, я и испорченный человек, но не стану называть небом то, что и животным не кажется, я думаю, небом, а чистой землицей и грязцой!..
Катрин очень хорошо, разумеется, понимала, что муж этими словами язвил ее, и язвил умышленно.
- Мне это представлялось небом только с вами, а вы, я не знаю, со сколькими пользовались этим небом!
- Мне никогда не казалось это небом, а потому я в этом случае всегда был ищущий!