Покуда происходили все эти обдумывания и споры о мероприятиях, в действительности произошло то, что все это оказалось ненужным. Ченцов уже более недели как уехал из Синькова, а вместе с ним пропала и Аксюша из Федюхина. Сначала все удивились тому и ахали, потом усадебный староста съездил к старику Власию, строго, долго и секретно допрашивал того и, возвратившись в Синьково, нацарапал каракулями длиннейшее донесение управляющему, который при отъезде приказал ему писать немедленно, если что-нибудь в усадьбе случится. Получив это донесение, Тулузов, несмотря на привычку не выражать своих чувств и мыслей, не выдержал и вошел в комнату Екатерины Петровны с сияющим от радости лицом.
- Все устроилось как нельзя лучше! - проговорил он.
Екатерина Петровна бросила на него вопросительный взгляд.
- Валерьян Николаич уехал из Синькова и больше уж недели не возвращается...
- Куда ж он мог уехать? - спросила Катрин, тоже, как заметно, довольная этой новостью.
- Неизвестно-с, и староста наш уведомляет меня, что Валерьян Николаич сначала уходил куда-то пешком, а потом приехал в Синьково на двух обывательских тройках; на одну из них уложил свои чемоданы, а на другую сел сам и уехал!
Катрин при этом грустно улыбнулась.
"Вероятно, на эти чемоданы с платьем Валерьян теперь и рассчитал свою будущую жизнь, - безумец, безумец!" - подумала она.
Конечно, у него был очень ценный туалет; одних шуб имелось три, из которых одна в две тысячи рублей, другая в тысячу, третья хоть и подешевле, но у нее бобровый воротник стоил пятьсот рублей. Кроме того, Катрин подарила ему много брильянтовых вещей и очень дорогой хронометр покойного Петра Григорьича. Всего этого она теперь уж и пожалела: знай Катрин, что супруг с ней так поступит, она, конечно бы, никогда не позволила себе быть столь щедрою с ним.
- А что же Аксинья? - спросила она управляющего. - Вы, кажется, еще до сих пор не сделали никакого распоряжения насчет ее?