- Я здешний губернский почтмейстер, - отвечал он.
- А!.. - произнесла многозначительно gnadige Frau.
- И вы всегда по почтовой части служили? - спросил, с своей стороны, Сверстов.
- Нет-с, напротив, - отвергнул Аггей Никитич, - я до этого в военной службе двадцать лет оттрубил.
- Что ж вас заставило покинуть военную службу? - проговорила с некоторым удивлением gnadige Frau, всегда предпочитавшая военных штатским чиновникам, так как сих последних она считала взяточниками.
- Как вам сказать, что заставило, - многое! - отвечал неторопливо и соображающим тоном Аггей Никитич. - Военная служба хороша, когда человек еще молод, любит бывать в обществе и желает нравиться дамам, а я уж женатый... и поэтому, как говорится, ломоть отрезанный; но главнее всего-с, - продолжал он все с большим и большим одушевлением, - служа здесь, я нахожусь в таком недальнем расстоянии от Егора Егорыча, что могу воспользоваться его беседой, когда только он позволит мне... А это для меня теперь, говорю вам, как перед образом, дороже всего в мире.
При таком откровенном излиянии Зверевым своих чувств доктор и gnadige Frau переглянулись между собою и оба окончательно убедились, что Аггей Никитич в самом деле ищущий и искренно ищущий. Gnadige Frau, впрочем, по своей точности хотела также доведаться, как собственно Егор Егорыч понимает этого ищущего.
- Вы, может быть, и самое место в почтамте получили по рекомендации Егора Егорыча? - спросила она.
- Конечно, через него!.. А то через кого же? - воскликнул Аггей Никитич. - Словом-с, он мой духовный и вещественный благодетель. Я даже не сумею вам передать, что со мной произошло перед знакомством моим с Егором Егорычем... Я еще прежде того имел счастье встретить семейство Сусанны Николаевны, а потом уж увидел у них Егора Егорыча, и мне показалось, что я прежде ходил и влачился по земле между людьми обыкновенными, но тут вдруг очутился на небе между святыми.
- Вы сохранили этот взгляд до сей поры? - проговорила gnadige Frau.