Сверстов же, заглянув в ложу, побежал в свою комнату, чтобы надеть тоже белый запон.
Gnadige Frau и Антип Ильич продолжали стоять, не отходя, на западе, почти в позе часовых.
- Мой милый друг, - произнес Егор Егорыч, опять-таки не выдержавший своей роли, - приблизьтесь ко мне!
Сусанна Николаевна приблизилась.
- Ваши мужественные поступки, Сусанна Николаевна, - продолжал Егор Егорыч дрожащим голосом, - и благое о лас, масонах, понятие удостоверяют меня, что не свойственное женщинам любопытство, не детское вещей воображение руководит вами и заставляет вас стремиться поступить в наши сочлены, но чувства более серьезные, ценя которые, мы опешим вас принять в наше братство. Господин секретарь, внесите имя Сусанны Николаевны в список членов нашей ложи!
Секретарем оказалась gnadige Frau, которая и исполнила это приказание великого мастера.
- А вы, Сусанна Николаевна, прочтите масонскую клятву и подпишите ее! заключил Егор Егорыч, подавая ей исписанный листок бумаги, который Сусанна Николаевна и прочла громким голосом:
"Я, Сусанна Николаевна Марфина, обещаюсь и клянусь перед всемогущим строителем вселенной и перед собранными здесь членами сей достопочтенной ложи в том, что я с ненарушимою верностью буду употреблять все мои способности и усердие для пользы, благоденствия и процветания оной, наблюдать за исполнением законов, порядком и правильностью работ и согласием членов сей ложи между собою, одушевляясь искреннейшею к ним любовью. Да поможет мне в сем господь бог и его милосердие. Аминь!"
- Подпишитесь! - едва имел силы от полноты чувств проговорить Егор Егорыч.
Gnadige Frau подала Сусанне Николаевне чернильницу, и та подписалась. Затем начался полнейший беспорядок в собрании. Сусанна Николаевна упала в объятия мужа и плакала. Он тоже плакал. Ворвался в собрание Сверстов, успевший, наконец, отыскать и надеть свой белый запон; он прежде всего обеспокоился, не случилось ли чего-нибудь с Сусанной Николаевной, и, вид", что ничего, шепнул жене: