- Останусь и я! - отвечал Егор Егорыч и, немедля после этого, подняв голову, сказал, обращаясь к Сусанне Николаевне: - Тут, сколько это видно по письму Мартына Степаныча, мне никаких не следует делать распоряжений!
- Да какие же распоряжения, я не вижу, - отозвалась она, - может быть, откроются какие-нибудь долги...
- О, это я немедля же заплачу! - воскликнул Егор Егорыч.
На этом собственно настоящий вечер и кончился, но на другой день Егор Егорыч начал всем внушать серьезное опасение: он не то чтобы сделался болен, а как бы затих совсем и все прилегал то на один диван, то на другой; ни за обедом, ни за ужином ничего не ел, ночи тоже не спал.
Сусанна Николаевна стала со слезами умолять доктора сказать ей откровенно, что такое с Егором Егорычем.
- Ничего особенного, кроме некоторого угнетенного состояния, которое с течением времени пройдет! - уверял ее тот клятвенно.
- Его надобно развлекать и не давать ему задумываться! - заметила gnadige Frau.
- Это так, справедливо! - одобрил такое мнение супруги доктор.
- И я сегодня же заведу с Егором Егорычем разговор, который, я знаю, очень его заинтересует, - присовокупила та, несколько лукаво прищуривая свои глаза, и вечером, с наступлением которого Егор Егорыч стал еще мрачнее, она, в присутствии, конечно, Сусанны Николаевны и доктора, будто бы так, случайно, спросила Егора Егорыча:
- Скажите, в котором году вы студировали в Геттингене?