- А этого бы вам не следовало читать, - произнес отец Василий серьезным тоном и кладя книжку на стол.
Егор Егорыч вопросительно взглянул на него.
- Юнг бесспорно великий поэт, - рассуждал отец Василий, - но он никак не облегчитель и не укротитель печали, а скорее питатель ее. Испытывая многократно мое собственное сердце и зная по исповеди сердца многих других людей, я наперед уверен, что каждое слово из прочитанной мною теперь странички вам сладостно!
- Сладостно! - сознался Егор Егорыч.
- Но как же вы, - возразил ему отец Василий, - забыли учения наших аскетов, столь знакомых вам и столь вами уважаемых, которые строго повелевают отгонять от себя дух уныния и разрешают печалованье только о грехах своих?
- Я о грехе моем и печалюсь, - забормотал Егор Егорыч, - из него теперь и проистекло наше семейное несчастие.
- А где же и в чем вы тут находите грех ваш? - спросил отец Василий уже величавым голосом.
Сусанна Николаевна трепетала от радости, слыша, как искусно отец Василий навел разговор на главную причину страданий Егора Егорыча.
- Как где и в чем? - воскликнул тот. - Разве не я допустил родного моего племянника совершить над собой самоубийство?
- Почему вы это думаете, что вы? - произнес, разводя руками, отец Василий.