- Я очень бы готова была покаяться перед вами, если бы знала, в чем вы меня укоряете, - отнеслась она, не обращая внимания на мужа, исключительно к Егору Егорычу.
- Вас обвиняют в том, что перед тем, как ваш муж поехал ревизовать почтмейстеров, вы через почтальонов всем им объявили, что это едет их начальник, к которому они должны являться с приношениями!.. Что это такое?.. Назовите мне ваш поступок и научите меня, как мне именовать его? - кричал Егор Егорыч.
- Да, пусть она сама наименует свои деянья и окажет, чего она достойна за них! - кричал и Аггей Никитич.
Хорошо, что Миропа Дмитриевна была не из таких дам, чтобы ее можно было очень запугать, а потому, как ни дерзко отнеслись к ней этот крикун Егор Егорыч, а также и дурак супруг ее, она не потерялась окончательно и успела придумать довольно благовидное объяснение своей проделки.
- Теперь я понимаю! - заговорила она, почти смеясь. - Это точно, что я раз одному почтальону, хоть тут стояли и другие почтальоны, сказала, что Аггей Никитич - начальник всех почтмейстеров, и пускай они его примут с уважением!
- Но вы и этого не должны были делать! - крикнул на нее Егор Егорыч. Женщины рождены не для того, чтобы распоряжаться в служебных делах мужа, а чтобы не огорчать мужей, возбуждать в них благородные чувства по общественной деятельности, утешать и успокоивать мужа в случае несправедливых невзгод!
- А разве я не делала того? - сказала кротким голосом Миропа Дмитриевна. - Не делала это я?.. Признайся! - обратилась она уже к мужу, но тот, однако, ей на это ничего не ответил.
- Видит бог, - продолжала Миропа Дмитриевна, - я всего только раз и провинилась или, лучше, не сообразила хорошенько по своей торопливости!
- Вы вот поторопились и не сообразили, а муж ваш должен из-за этого оставить службу!
Тут уж Миропа Дмитриевна серьезно и сильно испугалась.