В настоящем случае разговор шел тоже об этом предмете.
- Я понять не могу, почему дворянство упирается и не хочет этого? говорил Иван Петрович, топорщась и покачивая своим уже не красным, а фиолетовым носом.
- Причина весьма понятна! - объяснил губернский предводитель. - Василий Иваныч не внес еще, как предписало ему министерство, денег в дворянский комитет.
Лицо Тулузова исказилось при этом злой улыбкой.
- Мне, как частному человеку, никакое министерство не может предписывать, - сказал он, - а не вношу я деньги потому, что не уверен, буду ли выбран, и тогда зачем же я брошу на ветер пятьдесят тысяч!
- Понимаю вас и, будучи столько обязан Катерине Петровне, конечно, я стою за вас и буду всегда стоять; но что ж мне делать, когда все почти в один голос мне возражают: "Положим, мы его выберем, а он не внесет денег?"
- Да как это возможно? - воскликнул на это Иван Петрович.
- Полагаю, что невозможно! - подхватил с прежней усмешкой Тулузов. - Я тогда лицо официальное становлюсь!.. Если не по чувству чести, то из страха не пожелаю этого сделать!
- И с этим я согласен, но что ж прикажете делать, когда не убеждаются? - произнес, пожимая плечами, губернский предводитель. - Я вчера в клубе до трех часов спорил, и это, как потом я узнал, делается по влиянию вот этого господина! - заключил он, показывая глазами на проходившего невдалеке Марфина.
- Его! - подтвердил и Тулузов.