- В чем вы, собственно, встречаете противоречия? - спросил Марфин.
- Во многом! - ответил сначала неопределенно сенатор. - Михайло Сергеич, я слышу, в зале набралось много просителей; потрудитесь к ним выйти, примите от них прошения и рассмотрите их там! - сказал он правителю дел, который немедля же встал и вышел из кабинета.
Оставшись с глазу на глаз с Марфиным, сенатор приосанился немного и, видимо, готовился приступить к беседе о чем-то весьма важном.
- Главные противоречия, - начал он неторопливо и потирая свои руки, это в отношении губернатора... Одни утверждают, что он чистый вампир, вытянувший из губернии всю кровь, чего я, к удивлению моему, по делам совершенно не вижу... Кроме того, другие лица, не принадлежащие к партии губернского предводителя, мне говорят совершенно противное...
- Я, граф, сам принадлежу к партии губернского предводителя! - хотел сразу остановить и срезать сенатора Марфин.
- Это я знаю, - подхватил тот уклончиво, - но при этом я наслышан и о вашей полной независимости от чужих мнений: вы никогда и никому не бываете вполне подчинены!.. Такова, pardon, об вас общая молва.
- Молва очень лестная для меня! - проговорил Марфин, насупившись и твердо уверенный, что сенатор нарочно льстит ему, чтобы пообрезать у него когти.
- О, без сомнения! - продолжал сенатор. - А потому мне чрезвычайно было бы важно слышать ваше личное мнение по этому предмету.
- Я уже высказывал и здесь и в Петербурге мое мнение по этому предмету и до сих пор не переменил его, - рубил напрямик Марфин.
- И оно состояло?.. - спросил сенатор.