Углаков оставил ее руку и в явном отчаянии опустился на одно из кресел.
- Вы правы, я не могу оставаться вашим другом! - произнес он.
- Ну, так вот видите что, - заговорила Сусанна Николаевна со свойственною ей в решительных случаях энергией, - я давно это знаю и вижу, что вы не друг мне, потому что не счастья мне хотите, а желаете, напротив, погубить меня!..
Углаков отрицательно затряс головой и откинулся на спинку кресла.
- Да, погубить, - повторила Сусанна Николаевна, - потому что, если бы я позволила себе кем-нибудь увлечься и принадлежать тому человеку, то это все равно, что он убил бы меня!.. Я, наверное, на другой же день лежала бы в гробу. Хотите вы этого достигнуть?.. Таиться теперь больше нечего: я признаюсь вам, что люблю вас, но в то же время думаю и уверена, что вы не будете столь жестоки ко мне, чтобы воспользоваться моим отчаянием!
Сколь ни восхитило Углакова такое признание Сусанны Николаевны, последние слова ее, однако, сильно ограничили его восторг.
- Значит, - проговорил он, - мне остается выбирать одно из двух: или вашу смерть, или мою собственную, и я, конечно, предпочту последнее.
- Нет, нет, и того не делайте! - воскликнула Сусанна Николаевна. - Это тоже сведет меня в могилу и вместе с тем уморит и мужа... Но вы вот что... если уж вы такой милый и добрый, вы покиньте меня, уезжайте в Петербург, развлекитесь там!.. Полюбите другую женщину, а таких найдется много, потому что вы достойны быть любимым!
- Вы остаться даже мне около вас не позволяете? - сказал, склонив печально свою голову, Углаков.
- Не позволяю оттого, что я... вы видите, я сама не знаю, что такое я!.. - ответила ему, горько усмехнувшись, Сусанна Николаевна! - Но я молю вас пощадить и пощадить меня!.. Поверьте, я не меньше вас страдаю!..