Аграфена Васильевна слушала его, улыбаясь, будучи очень довольна, что чертенок поразвеселился.
- Что ж это значит? - спросила она.
- Значит это, тетенька: "Наливай мне вина! Но зачем же эта рубашка мешает тебе целовать мои красоты? Прочь ее, и прочь навсегда! У меня уж нет более стыдливости к тебе!"
- Песня складная и ладная! - определила Аграфена Васильевна.
- Ладная! - воскликнул Углаков. - Самое хорошее тут слово - pudeur стыдливость... К черту ее, чтобы пропала она у Сусанны Николаевны!..
- Ишь ты, что ему надобно... чтобы и не стыдились его! - произнесла Аграфена Васильевна, и, при расставаньи с чертеночком, глаза ее наполнились слезами.
На другой день часов еще в девять утра к Марфину приехал старик Углаков, встревоженный, взволнованный, и, объявив с великим горем, что вчера в ночь Пьер его вдруг, ни с того, ни с сего, ускакал в Петербург опять на службу, спросил, не может ли Егор Егорыч что-нибудь объяснить ему по этому поводу. Вероятно, старик Углаков догадывался отчасти, что Пьер его влюбился в Сусанну Николаевну. Егор Егорыч ничего, конечно, не мог объяснить ему, и когда гость от него уехал, он, сойдясь с Сусанной Николаевной и Музой Николаевной за чаем, поведал им о нечаянном отъезде молодого Углакова в Петербург и об его намерении снова поступить на службу. Сусанна Николаевна при этом постаралась выразить в лице своем маленькое удивление, хотя сама смутилась до невозможности. Муза Николаевна прежде всего взглянула на сестру. Разговор, впрочем, на том только и окончился. Муза Николаевна вскоре же уехала к мужу, а Сусанна Николаевна отправилась сначала к обедне, возвратясь оттуда, прошла к себе наверх; Егор же Егорыч все ждал письма от Пилецкого. Так прошел весь день. Понятно, что обе сестры, столь привыкшие быть между собою откровенными, не могли долго скрытничать. Муза Николаевна, узнав от мужа в тюрьме всю историю, происшедшую между влюбленными, о чем Лябьеву рассказывал сам Углаков, заезжавший к нему прощаться, немедля же по возвращении заговорила об этом с сестрой.
- Ты удалила от себя Углакова окончательно? - начала она несколько укоризненным тоном.
- Удалила, - отвечала Сусанна Николаевна.
- И тебе не жаль его?