- Моей партии? - переспросил губернский предводитель с недоумением и отчасти с неудовольствием.
- Ну, вашей, моей, как хотите назовите! - кипятился Марфин. - Но это все еще цветочки!.. Цветочки! Ягодки будут впереди, потому что за пять минут перед сим, при проезде моем мимо палат начальника губернии, я вижу, что monsieur le comte et madame Klavsky[145] вдвоем на парных санях подкатили к дверям его превосходительства и юркнули в оные.
Губернский предводитель развел руками.
- Странно!.. - сказал он. - Граф до сегодня был у губернатора всего один раз, отплачивая ему визит.
- Но я не лгу же это и не выдумываю!.. Я собственными глазами видел и monsieur comt'a и Клавскую, и это им даром не пройдет!.. Нет!.. Я завтра же скачу в Петербург и все там разблаговещу, все!..
Губернский предводитель соображал некоторое время.
- Не советую, - проговорил он, - это будет слишком поспешно с вашей стороны и бесполезно для самого дела!
- Но вы в этом случае - поймите вы - совершенно сходитесь в мнениях с сенатором, который тоже говорит, что я слишком спешу, и все убеждал меня, что Петербург достаточно уже облагодетельствовал нашу губернию тем, что прислал его к нам на ревизию; а я буду там доказывать, что господин граф не годится для этого, потому что он плотоугодник и развратник, и что его, прежде чем к нам, следовало послать в Соловки к какому-нибудь монаху для напутствования и назидания.
- Всему этому только улыбнутся в Петербурге, - начал было губернский предводитель, но, заметив, что Марфин готов был вспетушиться, поторопился присовокупить: - Вы только, пожалуйста, не сердитесь и выслушайте меня, что я вам доложу. По-моему, напротив, надобно дать полное спокойствие и возможность графу дурачиться; но когда он начнет уже делать незаконные распоряжения, к которым его, вероятно, только еще подготовляют, тогда и собрать не слухи, а самые дела, да с этим и ехать в Петербург. И я, если вы позволите, поеду с вами: вы - как человек известный там, а я - в качестве губернского предводителя здешнего дворянства.
Марфин начинал понимать практическую справедливость Крапчика, но все-таки не мог с ним вдруг согласиться.