- Отлично! - одобрили частного пристава Максинька, доктор и надсмотрщик.
- Это черт знает что такое!.. Дай бог выдержать! - произнес камер-юнкер.
- Нет, ничего, - возразил ему гегелианец, сделавшийся ужасно оживленным вследствие выпитых двух-трех рюмок мадеры, которую частный пристав умел как-то незаметно подливать ему.
Поросенок с подрумяненной кожицей невдолге был подан. Симпозиарх крикнул половому:
- Madame Клико сюда на сцену!
M-me Клико, слегка подмороженная, явилась в количестве шести бутылок, ровно сколько было трапезующих, а затем, по уничтожении поросенка, начался уже настоящий симпозион.
- Греки обыкновенно, - начал поучать молодой ученый, - как народ в высокой степени культурный и изобретательный, наполняли свои вечера играми, загадками, музыкой и остротами, которые по преимуществу у них говорили так называемые паразиты, то есть люди, которым не на что самим было угощать, и они обыкновенно ходили на чужие пиры, иногда даже без зова, отплачивая за это остротами.
- Это я! - отозвался самодовольно Максинька.
- Только без остроумия! - заметил частный пристав.
- Ну, уж это не тебе судить! - возразил Максинька и отнесся к гегелианцу. - А какие это у них загадки были? Такие же, как и у нас: когда загадаешь, так скверно выходит, а отгадаешь - ничего, хорошо?