Сусанна Николаевна при этом вспыхнула.
- И я желала бы с тобой заехать к Углаковым, madame Углакова, может быть, вернулась из Петербурга, - проговорила она тихим голосом.
- Но ты и без того утомлена, - возразил было ей Егор Егорыч.
- Ничего!.. Ты, конечно, недолго у них пробудешь, - заметила на это Сусанна Николаевна.
- Недолго, - отвечал Егор Егорыч и велел кучеру ехать к Углаковым.
M-me Углакова не возвращалась еще из Петербурга, и Марфины застали дома одного старика, который никак было не хотел принять Егора Егорыча с его супругою, потому что был в дезабилье; но тот насильно вошел к нему вместе с Сусанной Николаевной в кабинет, и благообразный старичок рассыпался перед ними в извинениях, что они застали его в халате, хотя халат был шелковый и франтовато сшитый. Сам он только что перед тем побрился, и лицо его, посыпанное пудрой, цвело удовольствием по той причине, что накануне им было получено письмо от жены, которая уведомляла его, что их бесценный Пьер начинает окончательно поправляться и что через несколько дней, вероятно, выедет прокатиться.
- Ну, слава богу! - воскликнул Егор Егорыч, услыхав об этом.
- Слава богу! - повторила за ним набожно и Сусанна Николаевна, слегка даже перекрестившись.
- А мы к вам прямо с печальной и безобразной процессии, - забормотал Егор Егорыч, - но не об этом пока дело: виделись ли вы с нашим вельможей и говорили ли с ним по делу Тулузова?
- Виделся и говорил, конечно, - произнес невеселым тоном Углаков.