- Почему же я тогда вдовой останусь? - воскликнула Екатерина Петровна.
- Вследствие того, что Тулузов, вероятно, будет лишен всех прав состояния; значит, и брак ваш нарушится.
- Да, вот что!.. Но, впрочем, для меня это все равно; у меня никаких браков ни с мужем и ни с кем бы ни было не будет больше в жизни.
- Это ради чего? - спросил камер-юнкер.
- Ради того, - сказала Екатерина Петровна, - что теперь я уже хорошо знаю мужчин и шейку свою под их ярмо больше подставлять не хочу.
Камер-юнкера, по-видимому, при этом немного передернуло, что, впрочем, он постарался скрыть и продолжал:
- Для Тулузова хуже всего то, что он - я не знаю, известно ли вам это, - держался на высоте своего странного величия исключительно благосклонностию к нему нашего добрейшего и благороднейшего князя, который, наконец, понял его и, как мне рассказывал управляющий канцелярией, приказал дело господина Тулузова, которое хотели было выцарапать из ваших мест, не требовать, потому что князю даже от министра по этому делу последовало весьма колкого свойства предложение.
- Да, действительно, это новость весьма неожиданная, - произнесла Екатерина Петровна, - но она нисколько не расстроила моего аппетита и не могла его расстроить.
- Вы это правду говорите? - спросил ее камер-юнкер, устремляя нежно-масленый взгляд на Екатерину Петровну.
- Совершенную правду! - воскликнула она, кидая, в свою очередь, на него свой жгучий взор.