- Понимаю, только у меня правило не давать без поручительства никому, произнесла совершенно бесстрастным голосом Миропа Дмитриевна.
- Правило ужасное! - сказал окончательно растерявшийся камер-юнкер. Впрочем, что ж я, и забыл совсем; я сейчас же могу вам представить поручителя! - воскликнул он, как бы мгновенно оживившись, после чего, побежав на улицу к Максиньке, рассказал ему все, и сей благородный друг ни минуты не поколебался сам предложить себя в поручители. Пожав ему руку с чувством благодарности, камер-юнкер ввел его к Миропе Дмитриевне.
- Это один из наших даровитейших артистов, и он готов быть моим поручителем, - объяснил он той.
- Но какую вам сумму угодно занять у меня? - спросила Миропа Дмитриевна камер-юнкера.
- Пятнадцать тысяч! - хватил он.
Миропа Дмитриевна почти испугалась, услыхав такую громадную сумму.
- Это сумма очень большая! - проговорила она.
- Но чем больше она, тем выгоднее для вас, потому что я буду платить вам двадцать пять процентов, - убеждал ее камер-юнкер.
- Ведь это вы, madame Зудченко, в один год наживете три тысячи семьсот пятьдесят рублей; это жалованье Павла Степаныча Мочалова, - убеждал ее, с своей стороны, Максинька.
- Я не знаю, сколько там ваш Павел Степаныч получает, - ответила ему только что не с презрением Миропа Дмитриевна, - но тут кто же мне поручится, что господин камер-юнкер не умрет?