- Но только не молоденькая и не хорошенькая, - заметила с лукавой улыбкой Миропа Дмитриевна.
- Этого не нужно, потому что сама хозяйка у нас хорошенькая, проговорил камергер.
- Скажите, какой комплимент! - ответила довольно насмешливо Миропа Дмитриевна.
Но камергера это не остановило, он стал рассыпаться пред Миропой Дмитриевной в любезностях, как только встречался с нею, особенно если это было с глазу на глаз, приискивал для номеров ее постояльцев, сам напрашивался исполнять небольшие поручения Миропы Дмитриевны по разным присутственным местам; наконец в один вечер упросил ее ехать с ним в театр, в кресла, которые были им взяты рядом, во втором ряду, а в первом ряду, как очень хорошо видела Миропа Дмитриевна, сидели все князья и генералы, с которыми камергер со всеми был знаком. Ведя из театра свою даму под руку, он высказался прямо, что влюблен в нее с первой же встречи с нею. Такого рода объяснение, которого Миропа Дмитриевна почти ожидала, тем не менее, смутило ее и обеспокоило: первый вопрос, который ей представился, искренно ли говорит камергер; но тут явилась в голове ее иллюзия самообольщения. "Конечно, искренно!" - подшепнула ей эта иллюзия. Как бы то ни было, однако Миропа Дмитриевна решилась не сразу сдаваться на сладкие речи камергера.
- Вы забываете, что я замужем, - произнесла она.
- Очень это я помню, - продолжал воспламененным тоном камергер, - но муж ваш негодяй: он бросил вас, и вы должны теперь жить своим трудом!
- Ах, это что! Я всегда жила своим трудом!
- Так что же вас в этом случае останавливает? - вопросил самолюбиво камергер.
- Я вас очень мало знаю! - ответила ему с легким восклицанием Миропа Дмитриевна.
- Но в душе вашей вы ко мне ничего не чувствуете?.. Никакого расположения?.. - воскликнул камергер, ероша как бы с некоторым отчаянием себе голову.