- Ничего особенного; я вижу только, что вы умный и любезный молодой человек, - объяснила ему Миропа Дмитриевна.
Камергер поник как бы в грусти головою.
- Буду стараться, чтобы вы лучше меня узнали, - проговорил он.
На этом пока и кончился разговор камергера с Миропой Дмитриевной. В следующие за тем дни Миропа Дмитриевна, сама обыкновенно сидевшая за общим столом своих постояльцев, очень хорошо замечала, что камергер был грустен и только по временам как-то знаменательно взглядывал на нее. Миропа Дмитриевна, несмотря на то, все-таки решилась повыдержать его. Но вот однажды камергер, встретив ее в коридоре, сказал такого рода фразу:
- Любовь в случае успеха вызывает мужчин на самоотвержение, на великие жертвы для женщин, а в случае неуспеха - на месть, на подлость, я даже не знаю на что...
Миропа Дмитриевна ничего ему на это не ответила, но, придя к себе в номер и размыслив, сильно встревожилась всеми словами его. "На месть? вопросила она себя. - Но как же, чем он может мне мстить? Очень просто, ответила ей на это ее предусмотрительная практичность, - не заплатит мне денег, которые должен, и тогда тягайся с ним по судам!" Мысль эта почти лишила рассудка Миропу Дмитриевну, так что ею снова овладели иллюзии. "Лучше уж отдаться ему, - подумала она. - Тогда он, конечно, заплатит мне всю сумму сполна и даже, может быть, подпишет на меня все свое остальное состояние". Приняв сие намерение, Миропа Дмитриевна в первый же после того обед сказала, конечно, негромко камергеру:
- Сядьте со мной рядом; вы самый старший мой постоялец и потому должны занимать первое подле меня место.
Камергер исполнил ее приказание и, быв за обедом очень весел, спросил Миропу Дмитриевну шепотом, не позволит ли она ему послать взять бутылку вина и выпить с ней на брудершафт.
- Нет, это лучше после.
- Но где же? - спросил торопливо камергер. - У вас?