- Благодарим за то! - ответил тот, проглотив залпом наперсткоподобную рюмочку; но Сверстов тянул шнапс медленно, как бы желая продлить свое наслаждение: он знал, что gnadige Frau не даст ему много этого блага.
Кофе, наконец, был готов. Gnadige Frau налила себе и мужу по чашке.
- Ну, уж это извини, я выпью медведку! - воскликнул Сверстов и, опять проворно вынув из погребца еще графинчик уже с ромом, налил из него к себе в чашку немалую толику.
Gnadige Frau, бывшая к рому все-таки более снисходительна, чем к гадким русским водкам, старалась не замечать, что творит ее супруг.
- Не хотите ли чашечку? - сказала она Парасковье, желая с ней быть такою же любезною, каким был доктор с Иваном Дорофеевым.
- О, сударыня, что вы беспокоитесь! - произнесла та, застыдившись.
- Выпейте!.. - сказала ей тихо, но повелительно gnadige Frau и налила чашку, которую Парасковья неумело взяла в руки, но кофей только попробовала.
- Нет, барыня, мы не пьем этого! - отказалась она и поставила чашку обратно на стол.
- Наши дуры-бабы этого не разумеют... - объяснил Иван Дорофеев.
Gnadige Frau было немножко досадно, что добро ее должно пропадать даром.