В это время они проходили уже гостиную.
- Посмотрите: это настоящий Калям! - говорил Тюменев, показывая на одну из картин и, видимо, желая привести свою даму в несколько поэтическое настроение.
- Калям? - повторила равнодушно Мерова.
- Да!.. - протянул Тюменев и довольно сильно пожал локтем ее руку.
Мерова поспешила освободить от него свою руку.
- А эта женская головка, - продолжал, не унывая, Тюменев и показывая на другую картину, - сколько в ней неги, грации... Как, вероятно, был счастлив тот, кто имел право целовать эту головку.
- А может быть, ее никто и не целовал! - возразила Мерова.
- Нет! Непременно целовал! - воскликнул Тюменев. - Я неисправимый поклонник женской красоты, - присовокупил он, и что-то вроде вздоха вылетело из его груди.
- Вы? - переспросила его Мерова.
- Я!.. И убежден, что человек, который имел бы право вас целовать... О! Он был бы счастлив бесконечно.