Тюменев, как мы видим, не совсем искусно и тонко любезничал и с Домной Осиповной и с Меровой; привычки не имел на то: все некогда было - служба!
- Не полагаю, чтобы был счастлив! - возразила Мерова.
В маленькой гостиной они уселись рядом на диване.
- Знаете что, - начал Тюменев, окончательно развернувшийся, - в молодости я ужасно был влюблен в одну женщину!.. (Никогда он во всю жизнь свою не был очень влюблен.) Эта женщина, - продолжал он, делая сладкие глазки и устремляя их на Мерову, - как две капли воды походила на вас.
- На меня?.. Но что же из этого? - спросила она.
- То, что вы поэтому - мой идеал! - больше как бы прошептал Тюменев.
- Вот как!.. Это очень лестно! - проговорила Мерова негромко.
- Лестно, но и только? - спросил Тюменев.
- Чего же вам еще? - отвечала Мерова.
- Маленького участия, маленького сожаления! - говорил Тюменев нежным голосом.