Бегушев еще более нахмурился: эта возня Домны Осиповны с своим супругом была ему противнее всего.

- Но вам какое до всего этого дело? - возразил он с тоскою в голосе.

- То, что она сожжет мой дом: она кутит до пяти, до шести часов утра... Наконец, она профанирует человека, который ей всем пожертвовал! воскликнула Домна Осиповна.

- Какого человека профанирует и чем? - проговорил Бегушев, которого слово "профанирует", по обыкновению, ударило, как плетью по уху.

- Мужа моего изменой своей ему! - отвечала с резкостью Домна Осиповна.

Бегушев еще более обозлился.

- Откровенно говоря, - начал он с расстановкой, - я никогда не воображал встретить такую женщину, которая бы говорила, что она не любит мужа и, по ее словам, любит другого, и в то же время так заботилась бы об муже, как, я думаю, немного нежных матерей заботятся о своих балованных сыновьях!

Все подчеркнутые слова Бегушев подчеркивал тоном своего голоса.

- Я забочусь потому, что муж мне - я уж вам это говорила - дал все: положение в свете и возможность существовать, а другие - ничего!

Бегушев понял ее намек; гневу его пределов не было - до того слова Домны Осиповны показались ему несправедливыми и оскорбительными.