- Другим нечего было и делать, когда вы все получили от мужа! произнес он, сдерживая себя сколько только мог. - И по мне совсем другая причина вашего внимания к мужу: вы еще любите его до сих пор!
- Нисколько!.. Нисколько!.. - воскликнула Домна Осиповна совершенно искренно.
- Нет, вы любите его! - повторил Бегушев. - Не помню, какой-то французский романист доказывал, что женщины сохраняют на всю жизнь любовь к тем, кого они первого полюбили, а ко второй любви вы отнеслись так себе!
- Эта вторая любовь тоже отнеслась ко мне так себе!
- А какие факты на это? - спросил Бегушев.
- О, их много! - произнесла Домна Осиповна, хоть сама сознавала, что у ней всего один был факт: то, что Бегушев, имея средства, не дарил ей дачи; но как это было высказать?! Кроме того, она видела, что очень его рассердила, а потому поспешила переменить свой тон. - Пощади меня, Александр, ты видишь, как я сегодня раздражена! - произнесла она умоляющим голосом. - Ты знаешь ли, что возлюбленная мужа способна отравить меня, потому что это очень выгодно для нее будет!
Последними словами Домна Осиповна сильно подействовала на Бегушева. Подозрительность его немедленно подшепнула ему, что это весьма возможно и что подобные негодяйки из-за денег способны на все решительно!
- Тогда прогоните ее сейчас же, сию секунду! - начал он настойчиво. Или, лучше всего, переезжайте ко мне, и мы уедем совсем за границу! Я могу, без всяких ваших средств, жить с вами совершенно обеспеченно!
Бегушев в первый еще раз произнес эти страшные в настоящем положении дела для Домны Осиповны слова: "Уедем за границу!" Она уехать бы, конечно, желала; но как было оставить ей без ближайшего наблюдения пять миллионов, находящиеся почти в руках ее мужа? Это до такой степени было близко ее сердцу, что она не удержалась и сказала об этом Бегушеву.
- Я много раз тебе говорила, что пока я не могу кинуть мужа без надзора; ты должен понимать, что он ребенок, а у него дед умирает, оставляя ему в наследство громадное состояние, которое без меня все прахом разлетится! А вот, бог даст, я все это устрою, и пусть тогда он живет как знает; я весь свой нравственный долг исполню тогда в отношении его!