Гувернер, взяв у ребенка пакет, разорвал его и начал считать деньги.
- Dix, trente, cinquante... cent roubles! [Десять, тридцать, пятьдесят... сто рублей! (фр.).] - сосчитал он.
Лицо у Аделаиды Ивановны несколько вытянулось.
- Что ж это, проценты? - произнесла она тихим-тихим голосом.
- Je n'en sais rien, madame [Я ничего об этом не знаю, мадам (фр.).], - отвечал гувернер. Аделаида Ивановна, впрочем, сейчас же помирилась и на этой сумме.
- Благодари, душенька, бабушку, очень благодари, - говорила она, целуя ребенка. - Но мне надобно дать вам записочку, что я получила деньги, отнеслась она к гувернеру.
- Non, non, c'est inutile, madame! [Нет, нет, это не нужно, мадам! (фр.).] - отвечал гувернер и пояснил, что сенаторша не приказала брать никаких расписок от Аделаиды Ивановны.
Стук четырехместной кареты вскоре возвестил, что они уехали.
Проводив гостей своих, Аделаида Ивановна вошла к брату, стараясь иметь довольное лицо.
- А вот подруга моя, Оля, не так поступила, как князь: помнишь, я думаю, жену покойного сенатора Круглова?.. Она мне часть долга уплатила!