Граф Хвостиков глядел на него внимательно.
Наконец Бегушев, растирая себе грудь, глубоко вздохнул.
- Я поеду к ней! - произнес он глухим голосом.
- Ты истинно христианское дело сделаешь! - подхватил Хвостиков: у него снова закрадывалась надежда помирить Бегушева с Домной Осиповной и даже женить его на ней.
- А когда похороны Олухова будут? - спросил тот.
- Завтра! - отвечал Хвостиков и на другой день еще с раннего утра уехал из дому.
Бегушев дожидался его часов до двух ночи.
Граф приехал сильно пьяный. Бегушев все-таки велел его позвать к себе и стал расспрашивать. Граф и рассказать хорошенько не мог: болтал, что похороны были великолепные, что полиция палками разгоняла народ, - такое множество набралось, - и что все это, по его соображению, были раскольники.
- А кто похоронами распоряжался? - спросил Бегушев.
- Мерзавец этот - Янсутский!