- Сомневаюсь или даже уверен, что вы не сотворите сего чуда!.. - сказал Бегушев.
- Увидите!.. Увидите!.. - восклицал Долгов. - Отрицать заранее ничего нельзя.
- Можно наперед это отрицать: вы затеваете газету, глубоко уважая эту форму... Я не охотник до газет; но все-таки становлюсь их заступником: для этого рода деятельности прежде всего нужна практическая сметка, а вы далеко человек не практический!
- Какой я практический, но у нас практик - граф Хвостиков! - возразил Долгов.
- Хорош практик! - произнес почти со злобою Бегушев. - Кроме того вы, я и сотни других русских людей носят в себе еще другой недостаток: мы ничего не знаем! Ничего!.. Кроме самых отвлеченных понятий и пустозвонных фраз, а граф Хвостиков и тех даже не ведает!..
Он, по преимуществу, хотел донять того, предполагая, что замысел издавать газету принадлежит графу.
- Я буду только фельетонистом, не больше, как фельетонистом! - объяснил граф Хвостиков.
- И какой еще будет фельетонист! Вы читали его фельетоны? Прелесть! подхватил Долгов.
- Сочиненные им некрологи я читал, а другого - нет! - отвечал Бегушев.
- Другого я ничего и не писал! - солгал граф Хвостиков из опасения попасть на зубок к Бегушеву по этой части; но в самом деле он, пристроившись к одной газетке, очень много писал и даже зарабатывал себе порядочные деньжонки!