Но Перехватов не смеялся; он еще за несколько дней перед тем слышал от одной дружественной ему дамы, которую он давным-давно лечил, легкие намеки на нечто подходящее к этой неприятной новости.
- Интереснее всего знать, - продолжала Домна Осиповна, сохраняя со свойственною ей твердостью присутствие духа, - кто первый выдумал и повесил надо мной банкротство? Не Трахов же, который меня совершенно не знает?
- Конечно, не Трахов, - отвечал Хвостиков.
- Может быть, Бегушев говорит это про меня? - продолжала Домна Осиповна.
- Бегушев не только этого, но и ничего теперь про вас не говорит! уязвил ее граф Хвостиков.
- В таком случае Янсутский? - подхватила Домна Осиповна.
- Вот это так, отгадали; он поведал об этом Трахову, - подтвердил граф.
Домна Осиповна злобно, но по-видимому искренно усмехнулась; Перехватов тоже улыбнулся.
- Теперь это понятно! - произнесли они оба в один голос.
В ответ на это граф Хвостиков имел в своем лице выражение невинного агнца, ничего не понимающего, и, поднеся таким образом Домне Осиповне букет, не совсем приятно для нее благоухающий, уехал.