Елизавета Николаевна опять приподнялась немного на постели и проговорила:
- Ах, она дура этакая, глупее меня даже!
- Что ж тут глупого? - возразил Бегушев. - Доктор молод, красив, влюблен в нее...
- Нет, какое красив!.. Он гадок!.. Он кучер, форейтор смазливый... Я знала его еще студентом, он тогда жил на содержании у одной купчихи и все ездил на рысаке в двухколеске!.. Сам всегда, как мужики это делают, правил. Мы тогда жили в Сокольниках на даче и очень все над ним смеялись!
- Однако вам вредно так много говорить! - остановил ее Бегушев.
- Вредно!.. - сказала Елизавета Николаевна заметно ослабнувшим голосом. - Душенька, поезжайте и пришлите ко мне отца. Мне хочется перед смертью видеть его.
- Он сейчас будет у вас, - отвечал Бегушев, вставая, и, кивнув головой Елизавете Николаевне, хотел было уйти, но она вдруг почти вскрикнула:
- Нет, поцелуйте меня, поцелуйте!
Бегушев наклонился к ней и с искренним удовольствием поцеловал ее; но на конце поцелуя Елизавета Николаевна сильно оттолкнула его от себя.
- Ну, будет! Не целуйте больше, это нельзя... - говорила она и опять затрепетала всем телом.