- Но граф вчера был у меня и сказал, что ты вовсе не так серьезно больна, как я тебя нашла! - вмешалась в разговор Домна Осиповна.
- Граф, может быть, думает, что я не серьезно больна, но я больна и даже желаю еще больнее быть, чтоб умереть скорее! - произнесла Мерова.
- Но ты забываешь окружающих тебя!.. Какое горе, я думаю, для них твоя болезнь!.. - язвила Домна Осиповна.
- Ах, окружающим меня все равно это! Еще порадуются, когда я умру!.. воскликнула Елизавета Николаевна, насколько у ней достало голоса.
Бегушев очень хорошо понимал, что обе эти госпожи прохаживались на его счет, но Меровой он еще прощал, а Домне Осиповне - нет, и решился ее отделать.
- Елизавету Николаевну волнуют наши разговоры, а это ей вреднее всего, - сказал он с резкостью.
Домна Осиповна даже сквозь белила покраснела.
- Извините, я не знала, что мои слова могли почему-либо взволновать Лизу! Вы позволите мне, по крайней мере, закурить пахитоску? - проговорила она.
- Больная сама не курит, и при ней тоже не велено курить, - отказал ей и в том Бегушев.
Домна Осиповна видела, что он с умыслом говорил ей дерзости, и назло ему, а также и Меровой, решилась продолжить свой визит.