Мерову взял Офонькин, немку - граф Хвостиков, а Эмму-француженку Янсутский. Танцы начались очень шумно. Оставшаяся свободною француженка Тереза принялась в углу танцевать одна, пожимая плечами и поднимая несколько свое платье.
- Так я завтра же непременно заеду к вам за акциями, - говорила Домна Осиповна, водя своего кавалера за руку, так как он совершенно не знал кадрили.
- Завтра же, сударыня, и приезжайте, - говорил он, выхаживая перед ней, как медведь.
Домну Осиповну это очень развеселило, и она принялась танцевать с большим увлечением.
После кадрили последовал бурный вальс. Домна Осиповна летала то с Янсутским, то с Офонькиным; наконец, раскрасневшаяся, распылавшаяся, с прическою совсем на стороне, она опустилась в кресло и начала грациозно отдыхать. В это время подали ей письмо. Она немножко с испугом развернула его и прочла. Ей писал Бегушев:
"Посылаю вам экипаж; когда вы возвратитесь домой, то пришлите мне сказать или сами приезжайте ко мне: я желаю очень много и серьезно с вами поговорить".
Домна Осиповна поняла, что надобно спешить тушить пожар. Она немедля собралась.
- Куда же вы? - спросили все ее с удивлением.
- Нужно-с! - отвечала она коротко и уехала.
Мерова тоже вскоре после того начала проситься у Янсутского, чтобы он отпустил ее домой. Ей, наконец, стало гадко быть с оставшимися дамами. Янсутский, после нескольких возражений, разрешил ей уехать.