Этотъ князь Янтарный, папа, или, какъ ты очень мѣтко его называешь, азiатскiй князь, на вечерѣ у madame Бобриной, на всю гостиную á pleine voix кричалъ: «Какъ это возможно: графъ Зыровъ на такое мѣсто, которое всегда занимали люди нашего круга, посадилъ никому неизвѣстнаго чиновничка своего!» Я вышла наконецъ изъ себя и сказала: «Князь, пощадите!.. Вы забываете, что я дочь графа!» «Ахъ, pardon, madame, говоритъ, но я графа такъ люблю, такъ уважаю, что не могу не быть удивленнымъ послѣднимъ выборомъ его, который никакъ не могу ни понять, ни оправдать чѣмъ-либо…»
Графъ (презрительно усмѣхаясь)
Какъ же ему и понять мой выборъ, когда онъ самъ просился на это мѣсто.
Ольга Петровна.
Я это предчувствовала и даже кольнула его этимъ: «нельзя, говорю, князь, требовать, чтобы всѣ назначенiя дѣлались по нашему вкусу. Мало-ли чего человѣкъ желаетъ, но не всегда того достигаетъ!» Его немножко передернуло. «Англiйская, говоритъ, аристократiя никогда не позволяетъ себѣ открывать такой легкiй доступъ новымъ людямъ въ свою среду!» «Позвольте, говорю, а Робертъ Пиль и Д'Израели?» «Робертъ Пиль и Д'Израели и г. Андашевскiй двѣ вещи разныя: то люди генiальные!»
Графъ (съ прежней презрительной усмѣшкой).
А можетъ быть, и Андашевскiй человѣкъ генiальный! Почемъ они знаютъ его? Они его совершенно не вѣдаютъ.
Ольга Петровна.
Они нисколько и не заботятся узнать его; а говорятъ только, что это человѣкъ не ихъ общества, и этого для нихъ довольно.
Графъ (вспыливъ наконецъ).