Вопросъ вашъ, ваше сiятельство, заставляетъ меня открыть вамъ то, что я думалъ унести въ могилу съ собою… Чувство мое заставило меня сдѣлать это, потому что когда я возвратился въ Петербургъ, то черезъ два-же мѣсяца получилъ отъ Ольги Петровны письмо, гдѣ она умоляла меня достать и выслать къ ней двѣсти тысячъ франковъ, которыми она могла-бы заплатить долги свои; а иначе ей угрожала опасность быть посаженной въ тюрьму!.. Я могъ все въ жизни вынести; но только не это!.. Своихъ денегъ у меня не было почти нисколько!.. Я первоначально бросился было ко всѣмъ контористамъ, чтобы занять у нихъ, но они мнѣ безъ матерiальнаго обезпеченiя не довѣрили такой значительной суммы… Въ это время рѣшалось дѣло по Калишинскому акцiонерному обществу: оно безъ всякаго ущерба въ справедливости могло быть рѣшено такъ, какъ и рѣшили его; но я поѣхалъ къ учредителямъ, обманулъ ихъ, напугалъ, говоря, что дѣло ихъ тогда только будетъ выиграно, если они выдадутъ мнѣ пай, и они мнѣ выдали его въ триста тысячъ.
Графъ (насмѣшливо и пристально взглядывая въ лицо Андашевскому).
Сумма немного превышающая долгъ моей дочери!
Андашевскiй.
Я взялъ сколько мнѣ дали, ожидая, что у Ольги Петровны могутъ открыться другiе долги!
Графъ (съ едва сдерживаемымъ бѣшенствомъ).
Что-жъ они открылись?
Андашевскiй (покраснѣвъ немного въ лицѣ).
Открылись!
Графъ.