Какъ моей дочери?
Андашевскiй.
Вашей дочери, графъ! Вы, конечно, изволите помнить, что, по безконечной добротѣ вашей ко мнѣ, вы мало что благодѣтельствовали мнѣ на службѣ, но ввели меня въ домъ вашъ, какъ гостя!.. Здѣсь я встрѣтилъ Ольгу Петровну… Человѣкъ можетъ владѣть своими поступками, но не чувствами!.. Страсть безнадежная, но тѣмъ не менѣе пожирающая меня, зажглась въ моемъ сердцѣ къ Ольгѣ Петровнѣ.
Графъ.
Врете-съ! Лжете!.. Весь Петербургъ, я думаю, знаетъ, что у васъ всегда была любовница.
Андашевскiй.
Любовь и любовница, ваше сiятельство, двѣ вещи разныя, и видитъ Богъ, что я десять лѣтъ уже люблю Ольгу Петровну; но видя, что она была жена другаго, понимая всю бездну, которая раздѣляла насъ по нашему общественному положенiю, я, конечно, взглядомъ малѣйшимъ не позволялъ себѣ выразить чувства къ ней и только уже въ послѣднее время, когда Ольга Петровна сдѣлалась вдовою и намъ пришлось случайно встрѣтиться заграницей на водахъ, то маленькое общество, посреди котораго мы жили, и отсутствiе свѣтскихъ развлеченiй сблизили насъ, и здѣсь я, къ великому счастью своему, узналъ, что внушаю Ольгѣ Петровнѣ тоже самое чувство, которое и самъ питалъ къ ней.
Графъ (насмѣшливо).
Но почему-же чувство это заставило васъ взять взятку?.. Вотъ этого, признаюсь, не понимаю.
Андашевскiй (трепещущимъ голосомъ).