- Пожалуйте к тетушке: несчастье у нас...
- Какое?
- Фелисата Ивановна потихоньку уехала-с к родителям своим-с.
Я пошел. Мавра Исаевна всею своею великолепной фигурой лежала еще на постели; лицо у ней было багровое, глаза горели гневом, голая ступня огромной, но красивой ноги выставлялась из-под одеяла.
- Фелисатка-то, мерзавка, слышал - убежала! - встретила она меня.
Я придал лицу своему выражение участия.
- Ведь седьмая от меня так бегает! Отчего это?
- Что ж вам, тетушка, так очень уж гоняться за этими госпожами! Будет еще таких много.
- Разумеется! - проговорила Мавра Исаевна уже прежним своим гордым тоном.
- Вам гораздо лучше, - продолжал я, - взять в комнату вашу прежнюю ключницу, Глафиру... (Та была глуха на оба уха, и при ней говори, что хочешь, - не покажет никакого ощущения.) Женщина она не глупая, честная.