- Где мои деньги? Кто мне смеет водки не давать?
- Батюшка, Володюшка, тебе вредно, - говорила старуха, приглаживая растрепанные волосы внука. - Деньги твои у меня, да я тебе не даю, тебе на службе пригодятся.
- Бабушка! Не у тебя деньги! - воскликнул Топорков. - Я знаю, у кого деньги, ну, бог с ним! Меня продали, бог с ним. Иосифа братья тоже продали, бог с ним. Не надо мне денег! - заключил гуляка и потом, ударив себя в грудь, запел:
Русской грудью и душою
Служит богу и царям.
Кроток в мире, но средь бою
Страшен, пагубен врагам.
Оглушенный этим пением и монологами, я, впрочем, не переставал глядеть на слепца. Ни мои расспросы, ни колкие намеки Грачихи, ничто не могло так поколебать его спокойствия, как безобразие внука. С каждой минутой он начинал более и более дрожать и потом вдруг встал, засунул дрожащую руку за пазуху, вытащил оттуда бумажник и, бросив его на стол, проговорил своим ровным тоном:
- Нате, возьмите ваши деньги!.. Алена Игнатьевна, уведите меня отсюда куда-нибудь, уведите, - проговорил он умаляющим голосом.
- Будто? - произнес с насмешкою внук.