Старик ничего ему не ответил и, не ощупав даже палкою, перешагнул через скамью и быстро пошел по избе. Алена Игнатьевна последовала за мужем.
- Покойной ночи, королева! - проговорил им вслед Топорков.
Грачиха с своей неизменной правдой начала тотчас же бранить его.
- Пошто, пес, дедушек обижаешь и печалишь? Балда, балда и есть, не даст тебе бог счастья и в службе, коли стариков не почитаешь, пьяный дурак!
Топорков слушал ее, понурив голову.
- Деньги вы возьмете или мне прибрать прикажете? - спросил клинобородый хозяин.
- Сам приберу, - проговорил Топорков и спрятал бумажник в карман. Иосифа братья продали, а я эти деньги бабушке отдам. Хозяин-дурак, пойдем, куда сказано.
- Пойдемте-с, - проговорил смиренно мужик, и они ушли. Я тоже ушел в свою комнату. Из-за дощаной перегородки в соседнем нумере слышались, вместо крикливых возгласов гуляки, истовые слова молившегося старика: "Боже, милостив буди мне грешному! Боже, очисти грехи мои и помилуй!"
И затем все смолкнуло, и только по временам долетал до меня голос бранящейся или просто разговаривающей Грачихи с подъехавшими мужиками-обозниками. Через четверть часа заложили моих лошадей, и Грачиха содрала с меня денег сколько только могла, и когда я ей заметил:
- Старая, много берешь.