- Сколько тебе? - спросил Калинович.
- Двадцать пять рубликов, ваше благородие, сделайте божескую милость. Что ж такое? Нас ведь самих считают.
- Какие же двадцать пять рубликов? Проехал три переулка... - возразил Калинович.
- Какие три переулка! Пятые сутки здесь дежурим. Хозяин ведь не терпит. Помилуйте, как же это возможно?
- Что ж, отдать ему? - спросил Калинович.
- А, да, - разрешила Амальхен и убежала.
Калинович отдал извозчику.
"Черт знает, что я такое делаю!" - подумал он и вошел за хозяйкой.
Чрез несколько минут они снова уселись на диван. Калинович не мог оторвать глаз от Амальхен - так казалась она мила ему в своей несколько задумчивой позе.
- Маша, чай! - крикнула Амальхен.