- Я приехал сюда заниматься литературой, а приходится, кажется, служить, - проговорил он.
- Что ж так? - спросил Белавин.
Калинович пожал плечами.
- Потому что все это, - начал он, - сосредоточилось теперь в журналах и в руках у редакторов, на которых человеку без состояния вряд ли можно положиться, потому что они не только что не очень щедро, но даже, говорят, не всегда верно и честно платят.
- Говорят, что так... говорят! - подхватил Белавин и грустно покачал головой.
- Если же стать прямо лицом к лицу с публикой, так мы сейчас видели, как много в ней смысла и понимания.
- Немного-с, немного!.. - подтвердил Белавин.
- И наконец, - продолжал Калинович, - во мне самом, как писателе, вовсе нет этой обезьянской, актерской способности, чтоб передразнивать различных господ и выдавать их за типы. У меня один смысл во всем, что я мог бы писать: это - мысль; но ее-то именно проводить и нельзя!
- Какая тут мысль! Бессмыслие нам надобно!.. - воскликнул Белавин.
- И выходит, что надобно служить, - заключил Калинович с улыбкою.