Полина продолжала думать.
- Что это ему теперь так вздумалось? Помнишь твой первый разговор с ним? - спросила она.
- Э, пустое! Студенческая привязанность к девочке - больше ничего!
- Однако ж она существует и до сих пор. Госпожа эта здесь!
- Госпожа эта, - возразил князь с усмешкою, - пустилась теперь во все тяжкие. Он, может быть, у ней в пятом или четвертом нумере, а такими привязанностями не очень дорожат. Наконец, я поставил ему это первым условием, и, значит, все это вздор!.. Главное, чтоб он вам нравился, потому что вы все-таки будете его жена, а он ваш муж - вопрос теперь в том.
- Он, я тебе откровенно скажу, нравится мне больше, чем кто-нибудь, хоть в то же время мне кажется, что мое сердце так уж наболело в прежних страданиях, что потеряло всякую способность чувствовать. Кроме того, прибавила Полина подумав, - он человек умный; его можно будет заставить служить.
- Непременно служить! - подхватил князь. - И потом он литератор, а подобные господа в черном теле очень ничтожны; но если их обставить состоянием, так в наш образованный век, ей-богу, так же почтенно быть женой писателя, как и генерала какого-нибудь.
- Конечно! - подтвердила Полина.
Князь очень хорошо видел, что дело с невестой было покончено; но ему хотелось еще кой-чего достигнуть.
- Не знаю, как вы посудите, - начал он, - но я полагал бы, что, живя теперь в Петербурге, в этом вашем довольно хорошем кругу знакомства, зачем вам выдавать его за бедняка? Пускай явится человеком с состоянием. Можно будет распустить под рукой слух, что это старая ваша любовь, на которую мать была не согласна, потому что он нечиновен; но для сердца вашего, конечно, не может существовать подобного препятствия: вы выходите за него, и прекрасно! Сделать же вам это очень легко: презентуйте ему частичку вашего капитала и так его этим оперите, что и - боже ты мой! - носу никто не подточит... Так все и вести.