Тут уж князь побледнел.
- Полноте, мой милый! Что это? Как это можно? Любите, что ли, вы ее очень? Это, что ли?
- Не знаю; я в одно время и люблю ее и ненавижу, и больше ничего не знаю, - отвечал Калинович, как полоумный.
- Ни то, ни другое, - возразил князь, - ненавидеть вам ее не за что, да и беспокоиться особенно тоже нечего. В наше время женщины, слава богу, не умирают от любви.
- Нет, умирают! - воскликнул Калинович. - Вы не можете этого понимать. Ваши княжны действительно не умрут, но в других сословиях, слава богу, сохранилось еще это. Она уж раз хотела лишить себя жизни, потому только, что я не писал к ней.
Князь слушал Калиновича, скрестив руки.
- Потому только, скажите, пожалуйста! Это уж очень чувствительно, проговорил он.
Калинович вышел из себя.
- Прошу вас, князь, не говорить таким образом. Цинизм ваш вообще дурного тона, а тут он совершенно некстати. Говоря это, вы сами не чувствуете, как становитесь низко, очень низко, - сказал он раздраженным голосом.
Князь пожал плечами.